Жёлтое, ярко жёлтое солнце дарило этому вечеру прекрасное небо. До такой степени чистое и прозрачное, что глазам было трудно на него смотреть. Лес, что был далеко на горизонте, зеленой полосой отделял эту красоту от поля. Поле, которое когда-то могло дать хлеб, поле которое еще вчера было полностью засажен рожью, огромное, жёлтое словно солнце, необъятное словно небо, на которое тоже сегодня трудно смотреть. Казалось еще вчера он стоял на окраине этого «земного» солнца. Любовался, представлял как бежит по нему, без мундира, без оружия, простым парнем, которому лет двадцать, счастливым и беззаботным. А ведь когда так и было. В такие моменты хочется «Эхнуть», встряхнуть рукой и сказать «- Ох, как же давно это было». На душе становится тепло, и хочется вспомнить еще чего-нибудь. Да, но его разум говорил, что сегодня в его душе нет места таким воспоминаниям. «Разум» - может это говорил и не разум, а совесть, а может гордость, в общем скажем так : «Что-то внутри говорило…», а лучше «- Что-то внутри хором пело…».
– С севера пойдут. Предупредить остальных офицеров! Пусть готовятся.
– Есть! Козырнув, этот зелёный парнишка выбежал из шатра.
Стыд заставил нашего героя вспомнить, каким весёлым был это посыльный, как он пел. Как он мог развеселить самого грустного человека. Всегда, всегда был честным. На него невозможно было сердиться, так как после очередного нелепого ответа, злость спешно убегала, оставляя после себя, только улыбку. Наш офицер прошёлся по истоптанному конными копытами, уже без жизненному, полю. Он остановился у траншейки, вырытой, вражеским ядром, которое так и не разорвалось. Вот тут он видел того молодого счастливчика еще живым. «- Фортуна на нашей стороне, братцы!» крикнул он, кода ядро подкатилось к его сапогу. Был отдан приказ, и сотня зелёненьких ребятишек, пропала. Пропала из виду. Пропала за туманом. Пропала для армии. Пропала для сердец любимых. Пропала вместе с этим весельчаком. Каждый кто знал этого парня вспомнив это выдавил бы тут слезу. Но у нашего офицера не было уже сил и на это. Еще три дня назад когда собирали изувеченные тела ребят, он пытался вспомнить кого-нибудь из них по имени. Вспомнить удалость человек десять.
- Десять! Да ты сволочь горделивая! - прорычал вслух на себя Александр Валентиныч.
Он ни когда не старался знакомится со своими подчинёнными слишком близко. Когда знаешь их близко, намного тяжелее терять их в бою, десятками, сотнями… Но каждый раз, после боя сам умирал от стыда. «Сколько же их на моей совести уже?» - эта мысль застряла где-то на пути у сознания, не давая пройти ему дальше.
Тяжёлая война. Глупая. Вспомнилось, как армия проходила мимо его родной деревни. Вернее проходила мимо печек стоявших на месте этой деревни. Печки, печки, только печки, не один дом не уцелел. Слава богу селяне покинули её еще тогда, когда враг наступал. Конечно же наш персонаж попытался найти свою «печку» . Но боярский дом, как водится, был разрушен первым, там и сжигать то уже нечего было. Когда-то, ещё молодым Сашкой, он мечтал привезти сюда свою невесту, которую, в итоге, так и не нашёл. Да и некуда теперь.
Хотелось курить, но трубку он выкинул, в порыве гнева. Тогда, враг начал теснить. «Пришлось», вспомнить былые годы, вскочить на коня, схватить знамя и кинуться вперёд. Как всегда это помогло, молодым стыдно отступать когда старик кидается в стан врага, да еще и с гордостью полка. Потом стоя у, погибшего, любимого коня он стирал свою же кровь с мундира. Бой был окончен.
- Лихо, Лихо. Улыбнувшись, проговорил Александр Валентиныч. Встряхнул стариной.
От поля, вернее от красоты, которую он наблюдал перед сражением, не осталось ровным счётом ничего, рытвины, грязь перемешанная с кровью. Где-то детали разбитых пушек, где – то потерянное снаряжение, как русское так и французское. Но небо все такое же мирное, красивое. Как и несколько дней назад. Сколько же уже времени прошло с момента окончания боя? Спросил он себя.
Не дав ответа на этот вопрос, офицер уставился в небо. Сегодня от него он не мог оторваться, оно дарило ему спокойствие. Так он простоял тут еще несколько часов, может присел бы куда по удобнее, но ему помешали.
Отозвавшись каким-то тройным эхо, откуда-то со спины, голос сказал:
- Пора, господин генерал… ваши девять дней закончились… пора предстать пред отцом.
Обернувшись генерал грустно улыбнулся, образу освещенному белым светом так, что не было видно лица.
- Ах это, вы, господин Архангел. Как быстро вы вернулись, а ведь девять дней назад я и не знал, что буду тут делать, столько времени.
- Надеюсь, вам, его хватило, чтобы проститься с этим миром. Как бы не закончился ваш суд, сюда вы больше не вернётесь.
Александр Валентиныч, расправив складки на мундире подошёл поближе к образовавшимся из свет вратам.
- Сударь, как и девять дней назад, я готов. Хотя должен признать, что я благодарен вам за то, что вы настояли на своём, оставив меня тут, я многое вспомнил, многое обдумал, и теперь могу сказать, что раб божий Александр готов предстать перед судом.
- Ну вот и прекрасно. Только одна не маловажная деталь, вы сударь - не раб. Бог не торговец на черном рынке, рабы ему не нужны. Этот стереотип придуман трусами, теми кому есть, чего бояться пред ним.
Образ Подвёл нашего генерала к вратам, непонятно как , он подарил офицеру улыбку, хотел сказать что-то еще, но Александр его перебил.
-Знаете, а ведь , я балбес. Кавалерию надо было отправить с левого фланга. Тогда бы мы уж точно победили. Не угадал, не угадал. Сейчас бы, поди, очередной орден придумывали для меня.
Образ промолчал. Только подумал, закрывая за собой, врата:
«Если бы всё так просто господин генерал, если бы все так просто. Будь в вашей голове место только для тщеславия, вы не просидели здесь и дня. Прости господи.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
cheerful
lonely
sleepy
artistic